Литература для детей

Анна  Годинер
СОЛЬ ЗЕМЛИ, СВЕТ МИРУ… (Мф 5, 13-16)
Может ли чтение хороших книг помочь детям стать солью земли и светом миру, людьми, к которым обращены слова Христа: «…так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного»?
Чтение – может, если отдавать предпочтение книгам, где герои рано или поздно понимают, что соль не солона и свет не разгоняет тьму без человеческой любви. Добавим – любви, скрыто или явно отражающей любовь Бога. Книгам, показывающим, как взрастить любовь, дающую тем, кто вокруг, не блуждать в потемках и не уходить от нас несолоно хлебавши.
Как ученики Христа мы знаем, что любовь, которую Он заповедал нам, не чувство, а свойство души, и если вчитаться в гимн любви из Первого послания к коринфянам (13, 4-7), можно увидеть Христа, Каким Он был при жизни на земле и есть в вечности – так говорят экзегеты.
Можно сказать, что это – свойства души Христа – опоры Его любви к нам и нашей любви друг к другу. Но сколько живут люди после изгнания из Эдема, столько жизнь испытывает на прочность и берет измором каждую из этих опор – в порывах сердца человека и его действиях.
Прежде всего, у тех, кто терпел до конца, – к примеру, от падчериц в народных сказках, слова худого не говоривших о мачехах, которые посылали их на верную смерть, до книг о блокаде или ГУЛАГе. Вот несколько из них: Г. Черкашин «Кукла» и Н. Ходза «Дорога жизни»; М. Сухачев «Дети блокады» и О. Громова «Сахарный ребенок»; Л. Мухина «Сохрани мою печальную историю», В. Шефнер «Сестра печали», М. Каретникова, О. Колесова «Тайна силы в немощи», А. Адамович, Д. Гранин «Блокадная книга» и Е. Гинзбург «Крутой маршрут».
И разве не долготерпение питает все остальные свойства души? Помните, когда Христос спустился с Фавора после Преображения: «… подошел к Нему человек и, преклоняя пред Ним колени, сказал: Господи! помилуй сына моего; он … тяжко страдает, … я приводил его к ученикам Твоим, и они не могли исцелить его. Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? приведите его ко Мне…» (Мф 17, 14-17). Не отсюда ли возникли слова: «Христос терпел и нам велел»?
Все упомянутые в гимне опоры любви потребны человеку, чтобы жить в мире с Богом, с самим собой и с ближними, жить тем миром, о котором Христос говорил: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин 14, 27).
Почему же мир вокруг нас дает не так, как хочет Бог? Может быть, потому, что в падшем мире у человека появилось свойство более расшатывать опоры любви, чем укреплять их: становиться немилосердным, всегда искать своего, бесчинствовать, превозноситься над людьми? Как же проникает в него мир Христов в наших книгах?
Может быть, сквозь рождественские истории, где в канун Праздника отверсты небеса и пришедший на землю Свет дает человеку возможность здесь и сейчас укрепить опоры и истощенные жизнью силы? Вот как в этих, самых известных: А. Куприн «Чудесный доктор», Н. Лесков «Неразменный рубль и Зверь» и Э. Т. А. Гофман «Щелкунчик и Мышиный король»; Ч. Диккенс «Рождественская песнь в прозе» и С. Лагерлёф «Роза Христа»; Н. Лесков «Христос в гостях у мужика» и О’Генри «Дары волхвов».
А как же мир Христов проникает в жизнь каждого дня, когда бренное существование зачастую кажется непреодолимо трудным, а небеса – наглухо закрытыми? Наверное, прежде всего сквозь истории, где есть те, кто «милосердствует, не ищет своего, не бесчинствует, не превозносится». Они-то в невидимой глубине души по камешку закладывают в нас достоинство личности, доверие к людям и Богу – кто не знает, как сложно бывает жить без этих оснований любви… И тут самые важные – любимые книжки нашего детства, сокровенной памятью о которых мы можем делиться с детьми.
Вряд ли глубочайшая важность опор любви по-настоящему осознаётся в детстве, но кто с ранних лет не стремился иметь и друга, и друзей: сказочных животных, игрушки, взрослых, мальчиков и девочек былых и наших времен? Таких, про кого годы спустя можно будет сказать, как говорили про Иисуса: «…друг мытарям и грешникам»? Ведь мы знаем, что есть в нас плохого, и ждем, чтобы друзья были терпеливы к нам. Мы и сами хотим быть такими друзьями. И первый шаг нередко помогают сделать книжные друзья, чья любовь питала и грела нас сызмала – та, что «не завидует, не гордится, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине»…
Книжные друзья взрослых и детей вряд ли совпадут полностью; важно, чтобы они стали одной компанией, где дружат все – ровесники, дети и родители, братья и сестры, большие и маленькие. Их дружбу могут омрачить ссоры и даже предательство, но она выживет, если найдет эти опоры любви. Мне, надеюсь, как и вам, не раз помогали книжные друзья моего детства – из сказки «Дикие лебеди» Х.К. Андерсена, из народных сказок, где друзьями героев были еще и помощники-звери; из книг «Король Матиуш Первый» Я. Корчака, «Хижина дяди Тома» Г. Бичер-Стоу, «Сердце» Э. де Амичиса, «Таинственный остров» Ж. Верна, «Приключения Чиполлино» Д. Родари.
Кто не знает, что наше детство, перестав быть реальным временем жизни, навсегда остается внутри нас? И детство всегда рядом – в родных или знакомых детях, в самых разных учениках и воспитанниках. И конечно, в книгах последних лет. А где детство, там и дружба – она может показаться непохожей на привычную нам, но если отодвинуть ставшие иными реалии жизни, то мы увидим те же опоры любви. Вот малая толика книг, в которых можно познакомиться с друзьями сегодняшнего детства: всё про Червячка Игнатия и «Волшебный возок» В. Кротова, «Дождь» Л. Дунаевой, «Удивительное путешествие Кролика Эдварда» К. ДиКамилло и всё про Большую маленькую девочку М. Бершадской; «Секреты» и «Двойняшки» Ж. Уилсон, «За бродячим подсолнухом» В. Кротова, «Помощница ангела» и «Где папа?» Ю. Кузнецовой, «Я не верю в монстров» Л. Сашара и «Осторожно, Питбуль-Терье!» Э. Эриксена.
Может быть, явственнее всего эти опоры любви видны в книгах, где описаны трудные обстоятельства особого детства, потому что упорная битва за жизнь и здоровье не оставляет много места зависти, гордости, раздражению, злым умыслам и неправде, побуждающей радоваться? Вот как в книжках «Невидимый слон» А. Анисимовой, «Оскар и Розовая дама» Э. Э. Шмитта, «Изумрудная рыбка» Н. Назаркина, «Выдуманный жучок» Ю. Кузнецовой, «Привет, давай поговорим» Ш. Дрейпер, «Правила» С. Лорд и «Чудо» Р. Дж. Паласио.
И напоследок – самые значимые для ребенка опоры любви, естественнее которых сложно придумать: «Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас…». Господь сравнивает Себя в любви с матерью. И разве не замыслил Он, что родительская любовь «всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит»? И какие бы ни были в детских книгах отцы и матери – любящие, равнодушные, жертвы обманов или болезней, даже безжалостные – в них есть искры такой любви.
И даже скромная победа в человеке каждого из этих свойств Христа приправляет жизнь солью и освещает ее, чтобы «…вы могли противостать в день злый и, всё преодолев, устоять» (Еф 6, 13).
Радуга № 4, 2014

Анна Годинер
В свободу славы детей Божиих
Могут ли прочитанные в детстве хорошие книги помочь исполнять слова Иисуса: «…если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин 6, 53)?
Книги могут – если взрослые хотят привить детям навык жить Христом, – а это труд и радость духовной битвы, потому что «…нечистота, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри… ненависть…» (Гал 5, 19-20) препятствуют памяти о том, что мы «созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» (Еф 2, 10).
Какие же тут нужны книги? Сначала те, из которых дети узнают, что такое безусловная родительская любовь, когда ты нужен и любим потому, что ты есть. Как говорит Бог: «… ты дорог в очах Моих, многоценен, и Я возлюбил тебя…» (Ис 43, 4).
Кто не вспомнит такой любви, горстями и крупицами разбросанной по страницам детских книг, от классики до наших дней? Кто не черпал в этой любви силы, чтобы справляться с трудностями жизни и думать не только о себе? Ведь если в детстве недоставало любви, то во взрослой жизни, как правило, нет уверенности в своей нужности и доверия миру, людям и Богу. Мало кто не сталкивался с этим на своем опыте и не знает, как это лишает сил…
Из книг, где описана такая родительская любовь, я выбрала самые, на мой взгляд, актуальные – книжки-картинки, те, что заполняют пустоты в сердцах взрослых и укрепляют детей в том, что любовь родителей – это защита: «В этот вечер малыш ужасно расстроился. / Он рвал и метал, никак не мог успокоиться. / Он топал ногами, кидал игрушки на пол, / Громко кричал и даже немножко заплакал. / Ай-яй-яй, – Большой удивился. / Почему это ты вдруг так рассердился? / Малыш вздохнул и грустно ответил: / Потому что таких злых Малышей не любит никто на свете». (Д. Глиори. «Что бы ни случилось»)
Лис уверил Малыша в неизменности своей любви, и тот, как водится, стал испытывать ее на прочность – а если я стану противной зеленой букашкой или крокодилом, а если «любовь износится и ослабеет», что будет с любовью, когда мы оба умрем… И папа ответил, что спрашивать можно бесконечно, но – «я знаю только, что буду любить тебя вечно».
Или шепот на ушко в полусне о том, как не страшно, уютно и спокойно, когда мама рядом: «И если молния – БА-БАМ / Расколет небо пополам / Мы в теплом домике своем / не испугаемся ее / Тебя я крепко обниму / и посильней к себе прижму». (Д. Глиори. «Непогода»)
А еще так:
«…если я был бы желтого цвета, я был бы красивым? – спросил медвежонок. – Конечно, – ответила мама. – А если бы красным, или зеленым, или синим? – Ты всё равно был бы красивым, — улыбнулась мама. – Почему? – Потому что я тебя очень люблю, – сказала мама». (Г. Генехтен. «Потому что я тебя очень люблю»)
И вот так: «– Я люблю тебя до самой луны, – шепнул зайчонок и закрыл глаза. – Надо же, как далеко… – Большой заяц положил его на постель из листьев. Сам устроился рядом, поцеловал его на ночь… и прошептал ему в самое ухо: – И я люблю тебя до самой луны. До самой-самой луны…» (С. Макбратни. «Знаешь, как я тебя люблю?»)
И про то, как малыш растет, и меняется всё, кроме маминой любви, в книге Д. Эммет «Люблю тебя всегда и навсегда».
И о любви отца, который всю ночь думал, как смыть горечь дочкиных слов: «Знаешь что, папа, никакая я не принцесса. Принцессы не носят очков, и зубы у них всегда ровные». (Б. Минэ. «Каждая может быть принцессой»)
Вот еще книжки, где безусловная родительская любовь «долготерпит, не ищет своего, всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит»: Ю. Лангройтер «А дома лучше!»; Л. Муур «Крошка енот и тот, кто сидит в пруду»; М. Уайз Браун «Как зайчонок убегал»; С. Нэш «Самые нежные объятия в мире!»; Р. Лемменс «Леон рычит»; Р. Бернер, Серия книг про Карлхена; М. Маялуома «Папа, пойдем за грибами»; М. Розен «Идем ловить медведя»; М. МакМастер «В темноте»; С. Лопес «Лучшая семья в мире»; Д. Эльшнер «Рыбка для Миши»; О. Кургузов «Рассказы маленького мальчика». И так далее…
Если сердце ребенка питается такой любовью, он открыт тому, чтобы учиться радоваться с радующимися и плакать с плачущими – читать со взрослыми и самостоятельно посильные возрасту книги о трудностях жизни, чтобы, к примеру, из «Серой шейки» Д. Мамина-Сибиряка запомнить не только, как зарастало льдом озеро, где плавала уточка, но и ее спасение:
«…я, дедушка, не могла вместе с другими улететь. У меня одно крылышко попорчено… – Да ведь ты тут замерзнешь или тебя Лиса съест! Старичок подумал и решил: – я тебя внучкам унесу… они обрадуются… достал Серую Шейку из полыньи и положил за пазуху».
И тогда такие книжки, как «Девочка со спичками» Х.-К. Андерсена, «Дети подземелья» В. Короленко, «Гуттаперчевый мальчик» Д. Григоровича, «Тараканище» и «Муха-цокотуха» К. Чуковского, «Аленький цветочек» С. Аксакова будут вызывать не отторжение и страх, а сострадание ко всем живым существам. А потом и к Страстям Христовым.
И современные книжки о том, как детей «разрывает на части» гнев родителей: «…швырнуло голову в небо, / крылья пропали в джунглях. / Клюв потерялся в горах. / А хвостик упал где-то в городе. / Однако вечером мама собрала все части – и сшила… “Прости меня, дорогой”, – сказала мама устало». (Ю. Бауэр. «Однажды мама ругалась»)
Помните: «…солнце да не зайдет во гневе вашем»? (Еф 4, 26)
И об ужасном поведении, как оборотной стороне детского одиночества: «…снилось, что все его боятся и слушаются беспрекословно, чтобы он ни приказал. Скажет: кувыркнись – кувыркнутся. Поскачи на одной ножке! – кричит он. – А не то живо окажешься за решеткой! Больше он ничего не может придумать. И тогда уходит к себе во дворец». (У. Старк. «Диктатор»).
И о горе, когда рушится семья: «… в один ужасный день они сказали Анне – мы больше не хотим жить вместе. Но мы всё равно тебя любим, не забывай об этом. – В тот вечер принцесса легла в кроватку и горько заплакала. А наутро король и королева разделили замок пополам… Каждую неделю Анна должна была переезжать из маминой половины в папину, и наоборот…». (Ф. Эд. «Принцесса Анна»)
И о том, что творится в мире, как в книжке Ё. Хасэгавы: «Я ем лапшу, а в это время…: столько всего происходит –  обычного, хорошего и плохого…» 
И о детских мечтах: «Малыш увидел войны. Он подумал, что форму солдат надо бы раскрасить. А из стволов винтовок сделать бы жердочки для птиц и дудочки для пастухов». (Т. Ленэн. «Надо бы…»)
И рассказ семилетнего ребенка об ужасах, которые он пережил: «Небо потемнело, загромыхал гром. Начался дождь. Маслянистый, черный дождь. И хотя лето было в самом разгаре, вдруг стало ужасно холодно. Потом на темном небе появилась радуга. Над мертвыми и над ранеными засияла она семью цветами». (Т. Харуки. «Хиросима»)
Такой книжный опыт может стать началом пути в свободу славы детей Божиих – когда Плоть и Кровь Христовы дают нам силы претворять в жизнь плоды Духа: « …любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание» (Гал 5, 22). Путь, ведущий к тому, чтобы когда-нибудь услышать радостное: «…приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф 25, 34).
Радуга 2013 № 3

Анна Годинер
Чуткость слуха и готовность сердца
Могут ли прочитанные в детстве и отрочестве хорошие книги помочь услышать голос Бога, призывающий к служению Ему, – и ответить на этот призыв? Встать и пойти служить – в верности Богу и человеку?
Могут – по мере того, насколько маленький человек, до времени – неосознанно, а потом и сознательно, сам тянется сердцем к милости Господней, которой полны и земля, и его жизнь. И насколько прикосновение к этой милости наполняет сердце ребенка радостью, побуждает войти в нее, как в реку, и в том искать утоления своей жажды любви: «Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу. Всё равно его не брошу, потому что он – хороший!» А. Барто.
Подросток же часто прорывается к утолению жажды сквозь муть отвратительных поступков, до тех пор, пока кто-то постарше не даст ему увидеть милость Божию, к примеру, словами: «Я нарисую тебя в виде Ангела». (Р. Клайва и И. Белсвик. «И не забывай гладить котёнка».)
Здесь – тайна сердца ребенка в его общении с Богом. И вызов родителям и всем, кто воспитывает детей: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется, и нам сочувствие дается, как нам дается благодать…» Ф. Тютчев.
Нам – взрослым. Мы знаем, что дверь сочувствию открывает чуткость слуха к голосу Бога – через другого человека. И что благодать изливается на сердце, готовое откликнуться – и сделать. И нам ли не знать, какими горстями родители и воспитатели без устали сеют разумные слова, обращенные к ребенку? И что слова могут упасть не только на добрую почву, но и при дороге, на камень, в колючие кусты?
И здесь – тайна сердца ребенка в его отношениях с Богом, которые определяют его выбор. Еще в детстве человек замечает, что все происходящее вокруг отзывается в сердце эхом боли или радости: «Господи, – попросил Ксавер вечером в постели, – а можно мне выбирать, чтобы эхо то было, то не было? – Нет, выбирать нельзя, – ответил Господь Бог. – Или оно звучит всегда, или ты его так плотно запрешь, что больше никогда не услышишь. – Нет уж, пусть тогда остается, – сказал Ксавер».  (Л. Майер-Скуманц. «…Как Ты считаешь, Господи»).
Но бывает иначе. «Мама, зачем ты мне читаешь грустное, я же буду плакать!» – с упреком сказала девочка шести лет, выслушав сказку А. Таммсааре «Мальчик и бабочка». Или – папа отказался взять для пятилетнего сына книжку М. Вэнблада «Птенчик Короткие Крылышки»,  потому что ее герой – инвалид.
А наше взрослое дело – все равно неустанно подбирать полноценное зерно художественного слова и сеять его, настраивать чуткость слуха, свою и ребенка, по камертону детских книг, которые находят отклик в сердцах. Любимых книг нашего детства и тех, что были написаны потом.
 «Мама делает мне знак подойти. Я становлюсь на колени около ее кровати. Мама гладит меня по голове и говорит очень нежно, очень любовно: – Дочка моя… я все время думаю: «Дети… наши дети…» Правда, хорошо?
Как ни странно, я понимаю, что хочет сказать мама. До, сих пор она всегда думала: «Дочка… Моя дочка шалит, учится, здорова, больна, надо купить нашей дочке мячик или скакалку…» 
Она не могла думать: «Дети», – у нее была только одна дочка. А теперь она думает: «Дети… наши дети…» И ей это приятно!»  (А. Бруштейн. «В рассветный час»).
« – Маленькая Катюша… –  говорит папашенька особенно, прищурясь, и показывает головой на спальню. – Теперь, мальчонка, у нас пяток! Рад сестренке?..
Я бросаюсь к нему, охватываю его руками…
– Вот тебе от Катюши нашей… розовая обновочка!.. И только теперь я вижу – новые розовые чашки … все в цветочках, в бело-зеленых флердоранжах! Все такое чудесно розовое, «катюшино»… совсем другое, что было раньше. Чашечки не простые – совсем другие: уже и уже кверху, «чтобы не расплескалось», – весело говорит папашенька: «так и зови — «катюшки».
И вдруг, слышу, за дверью спальни, – такое незнакомое, смешное… – «уа-а… у-а-а….».
– Новый-то соловей… а? Не покупной соловей, а свой! – весело говорит отец. – А самое главное… мамашенька здорова. Будешь молиться – Катюшеньку прибавляй, сестренку.
И намазывает мне икрой калачик.
Большое солнце, распелись канарейки, и в этом трескучем ливне я различаю новую теперь, нашу, песенку — «у-а-а… у-а-а-а…». Какой у нас свет, какая у нас радость!.. Под самый Покров Владычицы». (И. Шмелев. «Лето Господне»).
« – … слушай, Глазастик, – сказал Аттикус, – скоро лето, и тогда тебе придется терпеть вещи похуже и все-таки не терять самообладания… Я знаю, несправедливо, что вам обоим так достается, но иногда надо собрать все свое мужество, и от того, как мы ведем себя в трудный час, зависит… словом, одно тебе скажу: когда вы с Джимом станете взрослыми, может быть, вы вспомните обо всем этом по-хорошему и поймете, что я вас не предал. Это дело, дело Тома Робинсона, взывает к нашей совести… Если я не постараюсь помочь этому человеку, Глазастик, я не смогу больше ходить в церковь и молиться. … 
– Аттикус, ты, наверно, не прав.
– Как так?
– Ну, ведь почти все думают, что они правы, а ты нет…
– Они имеют право так думать, и их мнение, безусловно, надо уважать, – сказал Аттикус. – Но чтобы я мог жить в мире с людьми, я, прежде всего, должен жить в мире с самим собой. Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, – это его совесть». (Х. Ли. «Убить пересмешника»).
«Никогда в жизни я не чувствовала такой ненависти к Адидасу, как тогда. Он только портит жизнь другим.
Таких, как он, не должно быть.
И все-таки он есть. ……
Когда Зак обернулся, я увидела, что у него дергается лицо… Тогда я и сообразила, что Зак и Адидас все-таки друзья. Как это ни странно.
– Он, конечно, идиот. Тиран и все, что угодно. Он бьет тех, кто его не слушается, все его боятся… его отец… сидит в тюрьме. А может, сбежал, не знаю… Он не живет дома. У матери новый мужик. И он дерется…
– Зачем нужны такие, как Адидас? – продолжала я, как будто Альфред мог ответить на все вопросы. 
– Такие, как Адидас, не всегда были такими.
Я немного подумала и, наконец, примерно поняла, что он имеет в виду». (К. Мёллер. «Я – Янис»).
И нам ли, взрослым, не знать, что чуткость слуха к голосу Бога и другого человека не станет сама по себе готовностью сердца к ответу Ему: пойти и сделать – это дается навыком быть вместе и в радости, и в горе – в том числе и через детское чтение:
«В необыкновенном лице незнакомца было что-то до того спокойное и внушающее доверие, что Мерцалов тотчас же без малейшей утайки, но страшно волнуясь и спеша, передал свою историю. Он рассказал о своей болезни, о потере места, о смерти ребенка… Незнакомец слушал, не перебивая ни словом, и только заглядывал в его глаза. Вдруг он быстрым, совсем юношеским движением вскочил со своего места и схватил Мерцалова за руку. Мерцалов невольно тоже встал.
– Едемте! — сказал незнакомец, увлекая за руку Мерцалова. – Едемте скорее!.. Счастье ваше, что вы встретились с врачом. Я, конечно, ни за что не могу ручаться, но… поедемте!» (А. Куприн. «Чудесный доктор»).
Вот и выходит, что хорошие детские книжки помогают и нам, и детям стать теми, о ком писал св. Августин: «Несомненно, когда овцы хороши, добры и пастыри, ибо добрые пастыри поставляются от овец добрых».
Радуга 2011 №1, стр. 78-80

Анна Годинер
 
«…КАК Я ВОЗЛЮБИЛ ВАС» Ин 13, 34
 
Могут ли прочитанные в детстве и отрочестве хорошие книги помочь ребенку по мере того, как он взрослеет, понимать, что слова Христа «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» относятся не только к предельным обстоятельствам, связанным с угрозой жизни, но и говорят, как всякий день идти вслед за Иисусом путем Его жертвенной любви? 
Книги – могут, если с ранних лет, подкрепляя книжные примеры своими, взращивать в ребенке уверенность в том, что никакая усталость от трудов, никакая трата времени и сил не сравнятся с миром в сердце, который нисходит от Бога к тому, кто ради Него с охотой и терпеливо служит ближним.
 
«Отец, – сказал Симеон-младший, – а что будет, если тебя опять поймают?– Я заплачу штраф, – спокойно ответил Симеон. – А если тебя посадят в тюрьму? – Разве вы с матерью не сумеете вести хозяйство на ферме? – сказал Симеон, улыбаясь. – Мать может почти всё делать, – ответил мальчик, – но разве не позорно издавать подобные законы? – Не надо дурно отзываться о своих правителях, – сказал твердо отец, – Господь дает нам земные блага для того, чтобы мы могли оказывать справедливость и милосердие; если наши правители требуют с нас за это платы, отдадим ее им. – Надеюсь, дорогой сэр, вы не подвергаетесь опасности из-за нас, – сказал тревожно Джордж. – Не беспокойся, Джордж, ведь для этого мы и посланы в мир. Если бы мы не умели потерпеть за хорошее дело, мы бы не заслуживали названия христиан». (Г. Бичер-Стоу. «Хижина дяди Тома»)
 
Еще век-полтора назад многие люди были убеждены, что главный в мире – Бог, и оглядывались на Его заповеди: «…должно быть, всякие прописи (скажем, “не укради”) вбивали тогда мальчикам в голову крепче, чем теперь». Потому Дигори и не взял яблоко без спроса – а ведь ему, и правда, было надо: «Колдунья хотела, чтобы ты еще в одном нарушил мою волю, ты помнишь? – Помню, – сказал Дигори. – Она подбивала меня взять яблоко для мамы. – Оно бы вылечило твою маму, – сказал лев, – но пришел бы день, когда и ты, и она пожалели бы об этом и подумали, что лучше бы ей умереть теперь. Дигори молча плакал, утратив последнюю надежду, но знал, что лев говорит правду, на свете есть то, что страшнее смерти близких. Он плакал, пока не услышал тихий голос: – Так было бы, сын мой, если бы ты поддался и сорвал яблоко. Будет – не так. Иди сюда. Сорви яблоко для мамы». (К. С. Льюис. «Племянник чародея»)
 
И те же прописи – девочкам…
«Сударыня, как вы добры! Каждый день я молю Бога, чтобы Он оставил меня у вас навсегда, – растроганно сказала Софи. – Мое милое дитя! Не об этом надо молить Бога. Проси Его сделать тебя такой разумной, послушной, доброй, чтобы сердце твоей мачехи оттаяло и ты могла быть счастливой рядом с ней». Тут вмешалась Маргарита: «…г-жа Фишини очень плохая и злобная женщина, она никогда не станет доброй. Софи никогда не будет счастлива с ней. – Пойми, малышка, Бог может всё, Он может смягчить сердце г-жи Фишини. Софи обязана подчиняться Господу и уважать свою мачеху…» (С. де Сегюр. «Примерные девочки»)
 
«…Бог поругаем не бывает… что посеет человек, то и пожнет…» – не только плохое. 
И вот, спустя несколько лет, «…девочка подошла ближе, взяла руку мачехи в свои и сказала мягко: – Матушка! – О, Софи, – рыдая, пролепетала г-жа Фишини, – ты называешь меня матерью, но, Боже мой, какой матерью я была для тебя… как ужасно было мое отношение к тебе. Я так мучила и терзала тебя! Прости меня! – От всей души, от всего моего сердца, матушка, – отвечала девочка, еле сдерживая слезы. – Не печальтесь так». (С. де Сегюр. «Каникулы»)
 
В книгах прежних времен открыто говорится, что сознательная жертвенная любовь взрослых, в семье или за ее пределами, даже если она возникает как «чувство долга», ведет к счастливой жизни. Если она – ради Бога, «не ищет своего» и честна перед Ним.
И когда взрослые сами показывают ее детям, то в дальнейшем она изливается из их сердец без страха и сомнения, как говорится об этом в «Поллианне» Э. Портер, «Записках маленькой гимназистки» Л. Чарской, «Маленьких женщинах» Л. Олкотт.
 
А в наши дни многие люди убеждены, что главный в мире – человек, и в своих решениях и действиях опираются на то, что называется общечеловеческими ценностями: что есть в человеке доброго, в чем, как знаем мы, проступают образ и подобие Божие. 
 
К примеру, в том, что никого нельзя держать в неволе из-за своей любви:
«Ты ведь не хочешь быть здесь, да? Этой ночью я не мог сомкнуть глаз. Утром я понял, что мне надо сделать… Прощай, Блёстка, – прошептал я. И поцеловал притихшую рыбу в скользкий мокрый нос. А потом я отпустил Блёстку. Она прыгнула вверх и по дуге вошла в воду. …Думаю, из-за меня могло начаться новое наводнение, так сильно я плакал. Как только мама меня увидела, она сразу поняла, что я сделал. Она обняла меня. – Я знала, что ты отпустишь Блёстку, – сказала она мягко. – Ведь ты так любил ее». (Д. Эльшнер. «Рыбка для Миши»)
 
Или в том, как, даже не осознавая, что жертвенная любовь – от Бога, дети и взрослые являют ее в горестных обстоятельствах, при которых очень трудно уберечь душу и сердце от ран. Это неполные семьи, разводы, асоциальное поведение взрослых, о чем говорится в  таких книгах, как «Пусть танцуют белые медведи» У. Старка, «Где нет зимы» Д. Сабитовой, «Я – Янис» К. Мёллер, «Спасибо Уинн-Дикси» К. ДиКамилло. 
 
«Я знаю, что подслушивать нельзя, но останавливаюсь и слушаю. Это мамин голос, это папин голос, а это говорит какая-то незнакомая женщина: – Зачем вы притащили в дом чужого ребенка? – Мама, это не чужой ребенок. Это теперь наша дочь. – Степан, не городи ерунды! Вы подобрали под забором непонятно что! …Или вы отправите ее назад, или ноги моей в вашем доме не будет! И тут стало тихо. Сердце у меня колотилось где-то в горле. А папа сказал очень спокойным голосом: – Мама. У меня теперь трое детей. Тебе придется принять наши жизненные обстоятельства такими, какие они есть. Жаль, если для тебя это окажется трудным. Я все же надеюсь, что ты… не будешь так категорична…» (Д. Сабитова. «Три твоих имени»)
 
Или в раздумьях подростка, который впервые прикасается к этой любви:
«…когда Алена шла домой, слова Лидии Матвеевны всплыли у нее в голове: я должна быть готова снова остаться одной. Почему она так думает? Алена вздохнула. Странно устроен мир. У Зины наверняка есть причины, по которым она никак не может быть с Лидией Матвеевной. И у ее, Алениных родителей, найдутся причины не пускать Алену к Кабановым. Веские причины. Что тогда делать и Лидии Матвеевне, и Алене? … Вот пьют они вместе чай. Смеются. А Лидия Матвеевна всё равно готовится быть одна. И как будто не доверяет Алене. Не пускает ее внутрь. А надо ли ей, Алене, внутрь? Вдруг там кроется такая боль, что ее не перенести никому?» (Ю. Кузнецова. «Помощница ангела»)
 
Хорошо знать с ранних лет, что жертвенная любовь по примеру Иисуса – только твой собственный выбор, и учиться делать его. Можно ли без этого всерьез говорить о вере в Того, Кто отдал Свою жизнь, чтобы спасти каждого: «…никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее…» и отвечать на Его призыв: «…иди, и ты поступай так же»?
 
Радуга 2013 г. №1, стр. 75-77