XVIII Международный конгресс семьи 

congres_familia

14-17 апреля 1994 г.

Варшава (Польша)
 
(избранные статьи)
 
о. Габриель Гибон
 
О. Габриэль Гибон родился в 1963 г. С 1983 года он принадлежит иноческой Общине св. Иоанна, основанной отцом Мари-Доминик Филиппом. В июле 1989 года он принял священнический сан. С 1991 г. до июля 1994 г. он был настоятелем восьми небольших сельских приходов под Парижем. В настоящее время он работает в Бразилии в молитвенном доме в Сальвадор де Байя.
 
Супружеская верность
 
Провозглашенное недавно «Послание к семьям» Папы Иоанна Павла II мы можем понимать так, как послание, которое на первых страницах Апокалипсиса Иисус пишет к Ефесской Церкви, где призывает их найти и обновить «первую любовь».
 
Не так ли сегодня обстоит дело с семьей, как некогда с ладьей петровой, носимой всеми ветрами? Святой Отец знает об этом. Он знает также и то, что обновление Церкви и мира начинается с обновления семьи. Когда он призывает нас к новому открытию благодати «первой любви», то он словно призывает каждого из нас к обновлению в этом источнике всяческой надежды и всяческого участия.
 
Одной из основных проблем, с которой встречаются люди конца XX века, главным образом в молодости, это трудности в принятии глубокой верности на всю жизнь. Не по-тому ли страдает современная семья, что мужчине и женщине не столько недостает желания любить и быть любимым, сколько любви, которая могла бы быть даром самой себя, то есть верностью. Иоанн Павел II неустанно возвращается к этому дару самого себя; это, пожалуй, один из основных мотивов его Послания к семьям. Мне хотелось бы помочь вам в непосредственном прочтении этого Послания, в понимании его содержания. Вот наиболее важный мотив – человек, мужчина и женщина, могут обрести самих себя только в бескорыстном даре самих себя. Человек обретает себя через дар самого себя.
 
«Осознание этого дара самого себя, дара бескорыстного, благодаря которому человек обретает свое «я», должно быть обновлено и глубоко укоренено перед лицом многочисленных трудностей, которые встречает Церковь со стороны ложной цивилизации прогресса». Не замечаем ли мы в современном мире парадоксальную ситуацию: верность людей научному и техническому прогрессу, направленному на завладение миром ради достижений высокого уровня материального развития, которые еще никогда не были столь сильны, как сейчас, а вместе с тем мы подошли к «тупиковой ситуации». Она сводится к тому, что целесообразность человеческой жизни, целесообразность существования каждого человеческого существа и отдельных общностей часто сводится только к материальному аспекту, а также к получению удовольствия и сугубо чувственных потребностей. И вот такие категории, как действенность, производительность, непрестанный поиск удовольствия, признанные основной целью, не заглушают ли они любви? Не подавляют ли они надежду? Быть может, самое сильное искушение нашего мира состоит в главенстве производительности, в желании получить мгновенные результаты, которые можно потрогать и которыми можно завладеть.
 
Принципиальные ответы на эти вопросы мы найдем у истоков личности, в способности любить. Каждое обновление совершается благодаря возврату к истокам. Источником супружеской верности является прежде всего любовь, объединяющая двух людей.
 
Любовь Христова в таинстве супружества предлагает супругам глубинное и основа-тельное преображение их чувств.
Необходимо начать со взгляда на то, что в супружестве наиболее человеческое. Человеческий, реалистичный взгляд на личность и любовь (то есть философский взгляд) показывает, что супружество задействует силы мужчины и женщины на то, что в них наиболее радикально и натурально. Одновременно оно допускает совершенное взаимодействие в духовной сфере.
 
1. Верность – собственно говоря, что это такое? Недостаточно сказать, что верность – это контракт или что это даже обещание реализации той или иной задачи. Человеческая верность в своем существеннейшем значении является результатом выбора; его источник – это выбор, касающийся личности, а не только какой-то деятельности или какого-то дела, которое человек желает реализовать. Человеческая верность должна быть понята прежде всего по отношению к другому человеку, а уж тем более по отношению к супружеству, которое в первую очередь есть верность, проистекающая из любви.
 
Человеческим источником супружества является приятельская любовь, объединяющая мужчину и женщину. Таким образом можно объединить «любовь» и «дружбу», которые зачастую противопоставляют, ограничивая любовь сферой чувственного или даже инстинктивного интереса к противоположному полу, а дружбу объясняя как обычную приязнь.
 
В действительности же «дружеская любовь» означает духовную связь, объединяющую двух друзей, которые взаимно выбирают друг друга и допускают взаимное желание близости в пределах своих возможностей любить, то есть в пределах своих желаний. Это подлинная любовь, ибо друг – это тот, кого я выбираю, чтобы любить его ради него самого, а он потому же выбирает меня. Дружеская любовь возникает вследствие ясного свободного выбора. До тех пор, пока я не знаю, принимает ли меня этот другой человек, любит ли он меня, до тех пор я не могу любить ее абсолютно свободно, то есть пожертвовать ей себя во внутреннем даре сердца. Я пребываю в состоянии ожидания.
 
Эта любовь укоренена в чувственной любви, в истинной «страсти», которая постепенно очеловечивается. Страсть присутствует всегда, поскольку человек есть существо чувственное; также и дружеская любовь требует принятия чувственной любви, а когда духовная дружба реализуется между мужем и женой, она требует принятия полового инстинкта (который является в нас формой естественной любви).
 
Именно такая дружба составляет предмет наших размышлений. Первой и основной целью супругов, первым благом, к которому они стремятся, является любовь, дающая им в дар друг друга.
 
Если мы поймем, что такое дружеская любовь, тогда станет для нас понятным, что этот дар выходит за пределы сексуальной и чувственной гармонии, не противопоставляя себя ей, она выходит даже за пределы ценностей, принимаемых обоими супругами, и целей, которые они намереваются совместно реализовать. Выбор любви, если выбор этот должен быть вполне зрелым, должен совершиться также вне сферы привычек, из которых складывается наш образ жизни, вне культурной сферы (которую, однако, необходимо прозорливо принимать во внимание в семейной жизни).
 
Эта верность в супружеской любви сможет возникнуть только тогда, когда оба партнера выразят готовность любить другого человека ради него самого. Наша воля дана нам прежде всего для того, чтобы любить этого другого человека, чтобы желать любить его все более сознательно и чтобы любовь эта непрестанно возрастала.
 
Возрастание этой любви является источником величайшей радости, поскольку позволяет развиваться нашему сердцу; но это возрастание требует также борьбы, то есть жертв и страданий. Я вынужден постоянно преодолевать рождающееся во мне ощущение: я люблю другого человека, а не собственные чувства и радость духовного роста, которые оно высвобождает во мне. Я почти всегда открываю того, кого люблю, через удовольствие, которое пробуждают во мне его присутствие и его черты. Однако любовь должна созревать, углубляться, чтобы привязаться к тому в другом человеке, что единственно и неповторимо и что является моим благом, позволяющим мне реализовать самого себя. Необходимо пойти дальше этих начальных, часто очень чувственных пробуждений любви. Эта первая любовь (и это столь прекрасно!) останется, будет усиливаться по мере того, как будет становиться все более духовной, в пределах того же самого выбора. Не это ли есть подлинное счастье: выбирать того, кого ты любишь, каждый день, с запалом, свойственным первой любви, с запалом уже не столько чувственным и страстным, сколько духовным?
 
Эта любовь, даже уже реализованная в супружестве, имеет свою цель. Именно в такой дружественной любви открывается подлинный смысл нашей человеческой жизни. Поэтому верность, рождающаяся в таком выборе, может быть такой глубокой и окончательной. Тот, кого я выбрал, действительно является для меня всем, и, чтобы встретиться с ним в любви, я расстаюсь с собой. Любая подлинная любовь есть восторг, экстаз, а вместе с тем я могу принять ее в самой глубине моего существа. Благодаря отдаче себя другому человеку и благодаря принятию его дара я начинаю понимать, что дружеская любовь несет в себе нечто от бесконечности. Невозможно определить ее границы: становится ясно, что мы всегда способны на еще большую любовь. Именно это отличает дружескую любовь от любви, остающейся на уровне чувственности или сентиментальности, которая быстро возникает и также быстро сгорает.
 
Чтобы возрастать, дружеская любовь должна принять в себя чувственную любовь, преображая ее. Чувственная любовь всегда стремится к тому, чтобы обладать другим человеком исключительно для себя: мы любим другого человека в зависимости от радости и удовольствия, которые он в состоянии дать нам. Такое отношение к другому человеку, как к своей собственности, не позволяет войти в полноту отношений, полностью посвятить себя друг другу, поскольку оно приводит к сосредоточенности на самом себе. Так же происходит и тогда, когда мы смотрим на другого человека с точки зрения того, чем он может помочь нам, насколько он может быть нам полезен. Эта утилитарная любовь, без-условно, также является каким-то видом любви, но только очень несовершенной, по-скольку в такой любви мы относимся к другому человеку, как к средству для достижения собственных целей.
 
Необходимо поставить весь наш разум на служение подлинной любви. На самом деле наш разум дан нам для того, чтобы мы могли возрастать в любви, постепенно обретая чистоту видения другого человека и ясное понимание того, что другой человек является ис-точником и мерой моей верности в любви. Это даже не мое осознание другого человека должно быть мерой любви, но он сам – мой друг. Это различие может показаться слишком тонким, в действительности же оно оказывается простым и основным: я, как правило начинаю любить другого человека, когда открываю его достоинства и привлекающие черты его личности. Со временем я открываю и его недостатки. Я бессознательно сравниваю его недостатки с тем очарованием, с тем впечатлением, которое он произвел с самого начала, а также я сравниваю его с другими людьми. Поэтому я готов забыть, что люблю именно этого человека, такого, каким он есть. Если наш разум не станет служить принятию другого человека, то он очень быстро может ограничить суть другой личности до того, что я в состоянии в ней понять. А то, что я в состоянии понять в ней, меньше, чем то, чем она есть на самом деле.
 
Верность в любви основывается на выборе, который преодолевает знание слабостей другого человека. Двумя большими препятствиями для такой верности, которые более других грозят ее уничтожению, являются, с одной стороны, страсть, а с другой – разум, не отдающийся до конца служению любви. Обе эти причины могут привести к ослаблению любви.
 
2. Супружеская верность особым образом реализовывается в даре тела. При помощи тела дружба между мужчиной и женщиной развивается особым образом во взаимном дополнении друг друга. Тело, отданное другому человеку, данное ему, должно выражать единственную в своем роде любовь, соединяющую двух людей; а поскольку тело является чем-то очень индивидуальным, то этот дар скрепляет совершенный выбор. Этот же дар является своеобразным «языком», определенной формой общения (что подчеркивает Иоанн Павел II), который через жесты сообщает о внутреннем выборе и подтверждает, что мы желаем развить этот внутренний выбор во всех сферах чувственности и нежности супругов, чтобы любовь могла простираться еще дальше. С другой стороны, тело другого человека для меня всегда тайна, но и собственное тело в каком-то смысле тоже. Тело может быть способом и местом величайшего дара, источником возрождения любви, но также оно может стать и препятствием из-за соблазнительных и обманчивых страсти и инстинкта.
 
В даре тела супружеская верность обретает особую силу, но в нем же она встречает и наибольшие трудности и поводы для борьбы. Когда чувственность недостаточно сформирована либо когда ею злоупотребляют, когда возрастает усталость, супружеская близость может быть обременительной и вызывать неприятие. Тогда начинают появляться трудно-сти, преувеличиваемые воображением. В действительности подлинное обновление дружеской любви в супружестве исходит прежде всего из сердца из желания любить Именно благодаря дару сердца, чувственность и близость обновляются и приобретают большую очевидность и простоту.
 
3. Этот дар тела, являющийся обычно выражением соединения в дружеской любви, является источником жизни. Связь между соединением супругов в обоюдном даре друг другу и детородностью принципиальна. Дар тела совершается во имя взаимной любви и духовного дара, во имя возрастания их любви, но нельзя по своей собственной воле отделить его от дара продолжения жизни, который является плодом этой любви. Прокреация должна быть принята и совершена благодаря духовной любви супругов, к которой они естественным образом призваны.
 
Дар жизни новому человеческому существу вводит супругов в новое измерение любви, поскольку именно этот дар ведет к Завету с Богом, Творцом души нового сына человеческого, каковым является ребенок. Родители в своем личном соединении пред-принимают инициативу, а Творец в своей премудрости отвечает на нее. Можно сказать, что Сам Бог вовлекается в творчество в тот момент, когда супруги суть «едино» и принимают ответственность за жизнь нового человеческого существа. Это соединение свято, по-скольку тут же влечет за собой непосредственное действие Бога, даже если Его акт творения остается сокрытым. Разве не это же означают удивительные слова Евы: «Приобрела я человека от Господа» (Быт 4, 1)! Не нужно было прибавлять, что это сын Адама, но нужно было подчеркнуть Божие вмешательство. Необходимо переосмыслить этот замысел Божественной любви Отца, который в Своей трогательности желает дать мужчине и женщине столько, чтобы и они, подобно Ему, сделались источником жизни: мужчина и женщина являются тогда Божиим «образом и подобием», реализующимся новым образом.
 
4. Таким образом родители вовлекаются в жизнь ребенка, который одновременно является плодом их любви и Божиим даром.
Сотрудничество родителей ставит своей целью исполнение величайшего дела человеческой жизни, каковым является воспитание человека. Это воспитание начинается с уважения к жизни ребенка и с любви к этому малому и хрупкому существу, целиком до-веряющемуся их помощи и заботе. Взаимная верность супругов становится верностью ребенку. Любое проявление отсутствия уважения и любви по отношению к ребенку глубоко ранит каждого из родителей, поскольку они являются стражами плода своей любви.
 
Когда дом становится семьей, тогда супруги, уже как родители, воспитывающие ребенка, призваны к вовлеченности в жизнь и возрастание сообщества, в котором они живут. Дело воспитания является самым важным, поэтому ни с одной семьи нельзя снять ответственность за него.
 
5. Таким образом, человеческими аспектами супружеской вовлеченности являются: выбор, дар самого себя, верность и нерасторжимость, ответственность за дар жизни и его святой характер, воспитание. Все эти аспекты будут внутренне преображаться благодаря благодати Христовой любви. Эта абсолютно исключительная благодать любви, данная в таинстве супружества, сотворит из христианского очага «домашнюю церковь» (как говорит об этом Второй Ватиканский Собор). Христово милосердие сперва преображает взаимный выбор супругов, дабы не были они только «друзьями», но чем-то большим, а именно, источником благодати друг для друга. Тогда эта новая любовь, исходящая непосредственно от Христа и из Его Сердца, поможет им раскрыть присутствие Иисуса в глубине их любви. Потому что всякая любовь от Бога (1 Ин 4, 7). Ибо в таинстве супружества Иисус присутствует в их взаимной любви, Иисус овладевает их сердцами и телами, чтобы показать, сколь безгранично Он благословляет их любовь, и чтобы показать, что это Он придает их любви вечную ценность. В таинстве их любовь также выражает и реализует Завет Христа с Церковью. Жениха со Своею Возлюбленной (Еф 5, 22–32).
 
Таинство супружества позволяет Церкви возрастать и выходить далеко за пределы человеческой жизни. Не только числом детей Божиих, но и потому, что супруги призваны Христом к возрастанию в Его любви, то есть к возрастанию в святости. Христианские супруги принимают участие в деле Христа и Его Церкви именно в этом призвании к святости; желание святости, являющееся глубочайшим стремлением, сокрытым в сущности таинства супружества, будет оживотворять их желание сотрудничества с апостольской жизнью Церкви, прежде всего в деле воспитания.
 
Не должны ли семьи, и в первую очередь семьи христианские, стать для современного мира своеобразными «аккумуляторами» или «оазисами» любви? Не говорит ли французская поговорка: «Когда молодые перестают любить, мир начинает скрежетать зубами». То же самое можно сказать и о семьях. Где же молодые находят подлинную любовь, если не в семье, особенно тогда, когда эта семья позволит себе наполниться Христовой любовью. Пусть христианские семьи становятся горящими очагами, а благодать надежды, той надежды, которая может родиться только в любви, будет щедро раздаваться. Не к этой ли надежде призывает нас Папа, когда в своем Послании, обращенном к вам, семьи, пишет: «Жених стоит у ваших дверей!»?